Археология.РУ   Открытая библиотека имени В.Е.Еременко

Главная страница    |   Карта сайта    |   Контакты    |   Подписка на новости

Археология.РУ - Новости археологии вКонтакте

Поиск на сайте:    

Сайт Археология.РУ основан в 1999 году. Максимум информации - минимум излишеств! Сказать "Спасибо"

Присылайте, пожалуйста, Ваши материалы для публикации через форму обратной связи

Еременко В.Е., Щукин М.Б. К вопросу о хронологии восточного латена и позднего предримского времени

с.61:

1. О терминах и цели работы

Термин "латен" (далее - ЛТ), ведущий свое происхождение от названия деревни Ла Тен на берегу Невшательского озера в Швейцарии, где были найдены первые вещи "второго кельтского железного века", применяется в двух значениях. В широком - для обозначения длительного (V-I вв. до н.э.) периода общеевропейской хронологии, с подразделением на отдельные ступени, и в узком - для обозначения тех же ступеней собственно кельтской культуры. После выхода в свет в 1961 г. монографии Р. Хахмана [63], в которой исследовалась относительная хронология памятников, оставленных некельтским населением Северной и Восточной Европы, объединяемых в круг "латенизированных" культур II-I вв. до н.э., развивавшихся в несколько ином ритме, чем собственно кельтская культура, термин "латен" в широком смысле стал применяться реже. Для круга "латенизированных" культур (ясторфской во всех ее вариантах стадий Рипдорф и Зеедорф, оксывской, пшеворской, поянешти-лукашевской и зарубинецкой) используется теперь термин "позднее предримское время" (далее ППВ). Чтобы подчеркнуть латенизированность, "кельтскую вуаль" названных культур, М.Б. Щукин предложил название "североевропейский латен" (NELT) [705, р 25-26]. Неизвестно, привьется ли новая терминология, и мы будем пока использовать хахмановскую.

 

Латенские, кельтские, импортные изделия и их дериваты не только являются ведущими хронологическими индикаторами для упомянутых культур, но имеют существенное значение и для хронологических определений ряда других культур Восточной и Центральной Европы - поморской, скифской, гетской, милоградской, днепро-двинской, штрихованной керамики, где обнаружены отдельные вещи этого рода.

 

Естественно, исследователям восточно­европейских памятников приходится то и дело обращаться к хронологии латенских древностей. Происходит это не всегда достаточно корректно, поскольку имеются различия в трехчленной хронологической системе западного ЛТ, основанной на разработках И. Дешелетта [48], и в четырехчленной системе относительной хронологии восточного ЛТ, восходящей к работам П. Рейнеке [101], трудно различимые для неспециалиста, но существенно влияющие на датировку тех или иных типов вещей или групп памятников. За отсутствием обобщающих трудов не всегда удается вникнуть во все детали имеющихся расхождений между разными системами хронологии ЛТ, что приводит иногда к определенным неувязкам.

 

Таким образом, назревает необходимость изложения современного состояния европейской хронологии ЛТ и ППВ, а также указания на степень обоснованности абсолютных датировок ступеней и фаз этой хронологии. Кроме обобщения работ европейских исследователей, мы выскажем и некоторые собственные соображения, опустив при этом проблему соотношения систем западного и восточного ЛТ, рассмотренную недавно, хотя и в очень сжатом виде, А. Дювалем [57], и сосредоточимся на более важной для нас восточной части.

2. Из истории исследования хронологии латена

Определенное обобщение состояния изученности хронологии ЛТ и историографии проблемы уже проделано в монографии М.Б. Щукина [705, р. 18-22, 226-228] и в нашей совместной статье, рассчитанной на европейского читателя [104], поэтому мы

с.62:

заострим внимание лишь на некоторых наиболее существенных моментах истории изучения вопроса, насчитывающей уже бо­лее 100 лет.

 

Современная хронология восточного ЛТ базируется на разработках П. Рейнеке, уточненных и дополненных В. Крэмером, Ф.Р. Ходсоном, X. Поленцом и И. Буйной [77; 68; 98; 43]. Она применяется для исследования памятников, расположенных между Рейном и Дунаем на территории средней, северной и юго-восточной Европы, а также в Баварии, Австрии и Тюрингии, и построена П. Рейнеке с помощью корреляционного метода изучения закрытых комплексов - погребений. Тем же методом сделаны и последние ее уточнения, предложенные И. Буйной [43]. В ее рамках предпочтение отдается исследованию относительной хронологии. Это дало возможность синхронизировать фазы отдельных могильников по интеррегиональным типам вещей и построить общеевропейскую систему относительной хронологии, в которую достаточно полно включаются не только практически все материалы восточного ЛТ, но и многие группы памятников ППВ. Количество "выходов" этой системы на хронологию абсолютную невелико, но определенные данные все же имеются: это и узко датированные античные импорты, и изображения кельтского оружия и украшений на деталях декора архитектурных сооружений, время постройки которых известно, и синхронизация археологической периодизации с данными письменных источников о передвижениях кельтских племен, и дендрохронологические определения, и находки монет.

 

Были предложены и базирующиеся на принципиально иных посылках хронологические схемы - например, искусствоведческая [71; 87; 89] и историческая периодизации. Последняя, разработанная Я. Филипом [54], оперирует периодами доисторической и исторической экспансии кельтов, среднеевропейской консолидации, расцвета и упадка оппидумов и т. д. Для их археологической иллюстрации предложены "горизонты" духцовских фибул, фибул с шаром на пятке, расчлененных фибул и т.д.

 

В принципе эти горизонты соответствуют ступеням П. Рейнеке, но у Я. Филипа они соотнесены с периодами кельтской истории [54, s.219-223], что привело к ряду проти­воречий [105, р.19].

 

Систему Я. Филипа применили для исследования кельтских памятников юго-восточной Европы 3. Марич, И. Тодорович и М. Домарадзкий [86; 50; 108, s. 112-115]. Ими сделан целый ряд безусловно ценных историко-археологических наблюдений, но попытку Я. Филипа создать "смешанную" историко-археологическую периодизацию восточного ЛТ вряд ли можно признать удачной, поскольку использование принципа датировки комплекса "по самой поздней вещи" в сочетании с пониманием типов как строго последовательной во времени цепочки вещей привело к значительному сдвигу абсолютных датировок вверх по сравнению с П. Рейнеке [705, р. 19, 21].

 

На работу Я. Филипа опирался Р. Хахман, исследовавший относительную хронологию ППВ. Его начало он отнес ко времени около 120-х гг. до н.э., отметив, впрочем, недостаточную обоснованность абсолютной даты [63, S. 255]. Благодаря работам Ю.В. Кухаренко [20;21;22] и А.К. Амброза [1;2], а также Д.А. Мачинского [26;27], хронологическая система Я. Филипа получила широкое распространение в советской археологической литературе, в которой предпочтение отдается тоже типологическим, а не корреляционным методам, абсолютным, а не относительным датировкам [44, р. 288-289].

 

"Сопротивление" фактического материала датировкам Я. Филипа начало ощущаться довольно скоро. Это показали как хронологические исследования собственно кельтских памятников в различных частях Европы, так и возникшая проблема определения ранней даты латенизированных культур - зарубинецкой и поянешти-лукашевской [105, р. 19-24]: на поселениях этих культур были обнаружены амфорные ручки с клеймами 220-180 гг. до н.э. (рис. 7), а наиболее ранние фибулы из погребений могильников по схеме Я. Филипа - Р. Хахмана были отнесены Ю.В. Кухаренко

с.63:

к концу II в. до н.э. Возникло "амфорно-фибульное противоречие" [25, с. 106-116], которое не могло быть разрешено выдвижением гипотезы о существовании "дофибульной" стадии зарубинецкой культуры [19]. Выявилось также противоречие дат Я. Филипа скифской хронологии: браслеты с рубчиками ЛТ В1 (рис. 2: 22 и 3: 1,6,7) оказались в скифской культуре более ранними (IV в. до н.э.), чем в латенской (III в. до н.э.) [22. - С. 36, 40; 114, S. 133]. Начался постепенный пересмотр абсолютных датировок Я. Филипа и возврат к схеме П. Рейнеке, итоги которого для собственно латенских памятников и центральноевропейских латенизированных культур подвел К. Годловский [58], а для зарубинецкой культуры - К.В. Каспарова [13; 15; 17; 18].

 

В наших хронологических исследованиях за основу принята система относительной хронологии восточного ЛТ, предложенная И. Буйной [43], так как она является наиболее подробной. Но его абсолютные датировки, опирающиеся на статью X. Поленца 1971 г. [98], в настоящее время во многом устарели. К. Голдовским были предложены другие [58, s. 33-66], к которым позднее пришел и X. Поленц [97, S. 116-128]. Поэтому при выяснении того, какие данные для установления абсолютных дат ступеней ЛТ имеются в нашем распоряжении, мы будем опираться на абсолютные датировки К. Годловского с некоторыми коррективами.

 

Для наглядности схема развития восточного ЛТ представлена в графической форме (рис. 1). Линии, отделяющие ступени ЛТ друг от друга, идут по шкале времени наискосок, что отражает длительность перехода между ними: любая граница, проведенная в непрерывном потоке постепенных изменений материальной культуры, может быть лишь весьма условной. Система хронологических индикаторов, характеризующих ступени ЛТ, не отличается исчерпывающей полнотой (рис. 2-5; 7; 8: 1-19 ): выбраны вещи интеррегиональные, а также те, аналоги которым известны на территории бывшего СССР. Время бытования каждого типа не всегда полностью совпадает с соответствующей ступенью, может выходить за ее пределы. Учитывалось лишь основное время бытования, на которое приходится максимум находок. Более точные хронологические определения читатель может найти в цитируемой нами литературе.

3. Индекс хронологических индикаторов латена

ЛТ А - это время возникновения раннелатенского художественного стиля с его антропоморфными и зооморфными мотивами [87, р. 32-33; 89; 58, s. 23-31]. В этом стиле выполнены золотые и бронзовые браслеты и гривны из богатых погребений "княжеской" аристократии с печатевидными окончаниями [705, part I, ill. 2], оружие и фибулы с антропоморфными и зооморфными изображениями (рис. 2: 3-6) [75]. Почти все изделия уникальные, повторяющихся форм мало, и сходство между ними чисто стилистическое. Характерны ажурные поясные крючки (рис. 2: 7) с богатой орнаментацией, из более простых вещей - фибулы типа Марцаботто